Перейти на главную страницуПерейти на главную страницу
Перейти на главную страницуПерейти на главную страницу
Вывести новые произведения, начиная с последнего Добавьте свое произведение
ИНТЕРАКТИВНАЯ КНИГА

ПРОИЗВЕДЕНИЯ

Темы

 Абсурд
 Неопределенная
 Детская
 Городская
 Героическая
 Историческая
 Новаторская
 О поэзии
 Философская
 Фэнтезийная
 Научная
 Ностальгическая
 Грустная
 Фантастическая
 Религиозная
 Любовная лирика
 Аутическая
 Мистическая
 Рекламная
 Юмористическая
 Техническая
 Патриотическая
 Пародийная
 Готическая
 Публицистическая
 Пейзажная лирика
 Драматическая
 Застольная
 Трагическая
 Оназм
 Критика
 Природная
 Приключения
 Детективная
 Еёзм
 Ироническая
 Похмельная
 Здоровый образ жизни
 Эротическая

Жанры

 Пиеса
 Роман
 Басня
 Повесть
 Рассказ
 Пародии
 Повесть
 Стихотворение
 Сага
 Статья
 Твердые формы
 Приколы. От 2-х до 85-ти.
 Поэма
 Баллада
 Стихи в прозе
 Сказка
 Иноязычные произведения
 Стихотворный цикл
 Песня
 Новелла
 Чужие мысли.
 Неопределенный
 Эссе

Рейтинг произведений

 По кол-ву прочтений

Произведения по...

 дате добавления

АВТОРЫ

Рейтинг авторов

 По кол-ву произведений

Авторы по...

 алфавиту

ФОРУМ

Форум


ИНФОРМАЦИЯ

О сервере

 Хромой Пегас
 Создатели
 Меценатам

Друзья

 Ссылки на друзей
Новости проекта
"Хромой Пегас"



Любите ли вы фэнтези? Полюбите!


Заметки о фантастике



Бывает

Автор: Иван Сомов  

Знаю всё о предмете до тех пор,
пока меня о нём не спросят

Г.-В.-Ф.-Гегель

Бывает, что встреча меняет судьбу. Бывает что, на первый взгляд, знакомый предмет в один прекрасный момент предстанет такой стороной, о которой ты даже не подозревал. Бывает, что уважаемые люди напиваются до положения риз, а потом жалеют об этом, стыдятся, дают зарок больше не пить и надираются ещё хлеще. Всё бывает: и жук мычит, и бык летает. Но это только присказка. А сказки и не будет.
* * *
Электричка была битком, нас — классически трое. Мы ехали ко мне в деревню и, коротая путь, втихаря из горлышкаа пили водку — это я по рассеянности не захватил заботливо приготовленные Тошниным «в дорогу» пластиковые стаканчики. Иван Викторович Тошнин, доцент кафедры стилистики и культуры речи одного из многочисленных московских вузов, уже перестал сетовать на мою недалёкость. Он был опохмелён и доброжелателен.

Я, «зарубежник», был уже пьян и виновато ироничен. Есениновед Пельменьшиков — безответно влюблён, а потому по-детски мил и печален. Он читал свои стихи, заунывные и искренние. Никто не пытался ему сочувствовать, напротив, на пару с Тошниным мы изощрённо издевались над влюблённым поэтом. Пельменьшиков на нас не обижался: «Кто обижается на дураков?». Он смотрел в окно и игнорировал скабрезные шуточки. С нашей стороны это не было ни жестокостью, ни злорадством. Падкий на женский пол Пельменьшиков был способен по-настоящему, глубоко и жертвенно любить. Но так как всякое новое, даже наимимолётнейшее увлечение было серьёзным, его чувства для нас девальвировались и стали восприниматься блажью, периодически вызываемой несвоевременным гоном. Тем более, дорога была дальняя, а развлекать себя иначе, чем друг над другом потешаясь, мы не умели.

Но Пельменьшиков был печален и по другой причине. Мы ехали отрываться по полной в обитель, где нет ни администрации, ни бухгалтерии, ни студентов, одним словом, ничего такого, что могло бы помешать жизни вне привычных будней. Мы грезили любимыми развлечениями. Для этого я вёз неподъемный рюкзак, набитый бутылками с водкой. Тошнин - рыболовную сеть. И только Пельменьшиков, прихватив томик Есенина, ехал с нами сугубо за компанию. Его любимое увлечение было недоступно - в деревне, куда мы держали путь, с молодыми женщинами было, мягко говоря, не очень. Он предвидел, как весёлая болтовня на лоне природы обернётся для него непролазной скукой, а потому печаль его неумолимо трансформировалась в апатию.

Мы сошли на одной из дальних подмосковных станций со старинным названием Угаровка. Кто там и когда угорел, подарив название живописному селу, не знают даже высохшие сизоносые аборигены, для которых слово «трудодень» не несёг никакой экзотики, чьи лица обрамлены белой, как лунь, щетиной и от которых вкусно пахнет простоквашей и самогонкой.

Разбитая дорога вела то полем, то лесом. И чем более нас утомляла поклажа, тем уютнее становились опушки и пеньки, которые как нельзя лучше подходили для привалов. Пельменьшиков, для которого отсутствие в компании женщины было равносильно отсутствию компании как таковой, тосковал…
- Красотища-то какая!.. И без женщин… - повторял он, глядя окрест и прикладываясь к бутылке.
Было тепло и сыро. В кроссовках хлюпало. Хотелось газировки. Мы вошли в деревню и побрели вдоль изб, окружённых отцветающими яблонями.

Вдруг шедший впереди Пельменьшиков остановился и рукой сделал нам знак. Он уставился на крыльцо недавно отстроенного дома. Оказалось, он увидел Киру. Вернее, для меня она была просто Кирой - мы были знакомы с детства. Для Пельменьшикова же это было самое желанное в радиусе нескольких километров создание – залог смысла жизни. Это была встреча. Он и предположить не мог, что в этой захолустной глухомани можно встретить девушку, да к тому же ещё и симпатичную.

Опершись о косяк, Кира стояла на крыльце и ела парниковый огурец. В дачном наряде - шлёпанцах на босу ногу, тесных трикотажных бриджах и чёрной футболке, подчёркивающей нежную округлость грудей - она была ослепительно хороша.

С Пельменьшиковым чуть не случился припадок блаженства.

В наши планы входили кое-какие огородные, столярные и малярные дела, а вечером - рыбалка и шашлык. Пельменьшиков, притянув меня к себе, стал горячо нашёптывать на ухо, чтобы я пригласил «на шашлык» Киру. Я пригласил, и Кира сказала, что придёт. Узнав это, Пельменьшиков с таким упоением отрабатывал на огороде «барщи-
ну», что было любо-дорого смотреть.

А день меж тем давным-давно клонился к вечеру.

- Грузила. Главное - грузила, - долдонил Тошнин, обращаясь ко мне. - Я возьму сеть и грузила, а вы - как хотите.
Нагруженные, как пионеры, собравшиеся в дальний поход, мы отправились на Бобровый плёс - место, знаменитое излучиной реки и особенно удобное для браконьерской рыбалки.

Я выпил стакан водки и занялся костром. Пельменьшиков, выпив водки, исчез в поисках запаса дров. Тошнин готовился «к погружению». Он выпил стакан водки, подумал о чём-то неприятном, подошёл к реке, пощупал воду: холодная. Тогда он выпил ещё один стакан и нервными движениями расправил сеть.
— А где грузила? — Тошнин смотрел то на меня, то на сеть. — Ты не брал грузила?
— Ты же сказал, что сам возьмёшь.
— Я и взял, только здесь почему-то не грузила, а... — И он начал вынимать из сумки одно за другим: пакет сырой картошки, краюху хлеба, два огурца, помидорину, тульский пряник («для Кирочки») и аккуратно завёрнутые в газету, чтоб не разбились и не звенели, четыре бутылки водки.

Я посмотрел в свою сумку. Там были: в беленькой кастрюльке шашлык, пиво, бутылка красного вина и специально припасённая мною для такого случая поллитровка первоклассного самогону. Мы заглянули в сумку Пельменьшикова. Там были только водка, Есенин и чистое полотенце. Грузил нигде не было.
— Я клал их в белый полиэтиленовый пакет. Пакет здесь. Грузил нет. — Тошнин вопросительно посмотрел на меня.
— Этот пакет собирал я.
— Значит, грузила я клал в такой же пакет. Где он?
— Такой же пакет стоял у верстака. Я отнёс его на веранду. Я не знал, что там грузила.
— Вот там и были грузила, — обречённым тоном изрек Тошнин, и, помолчав, с чувством добавил: «Дебил».

В нашем маленьком коллективе родилась большая проблема. Из-за забытых грузил Тошнин рисковал не получить долгожданного кайфа. Глянув на меня презрительно, он ничего не сказал, выпил ещё один стакан водки, съел пол-огурца и примирительно заметил, что грузила – не самое главное в рыбалке. Я выпил, после чего был откомандирован искать камни, которые могли заменить злополучные грузила. Кмни были найдены, но привязываться к сетке никак не хотели. Они выскакивали из хитроумно сплетённых Тошниным петель. И чем чаще они выскальзывалеи, тем бессвязней становилась наша брань.

Тогда он решил ставить грузила «на месте». Выпив ещё полстакана водки и раздражённо обругав меня и вернувшегося Пельменьшикова за предложение закусить оставшейся частью огурца, он зашагал к воде.

Мы с Пельменьшиковым выпили. Я заложил в костёр картошку печься. Пельменьшиков, манерно направив сигарету в сторону, меланхолично наблюдал за копошащимся в прибрежной жиже Тошниным и брезгливо морщился. Тот довольно скоро успел соединить берега сетью, после чего стал время от времени нырять, чтобы на дне
подвернуть сеть под камень.

Вскоре пришла Кира, в приталенной телогрейке и изящных беленьких резиновых сапожках. Пельменьшиков не сводил с неё глаз, кротких и заискивающих, как у породистого кобеля. Булькнув каблуками охотничьих бахил, он, пародируя какой-то пошлый гусарский жест, предложил ей согнутую в локте руку и принялся расточать двусмысленные комплименты. Он щедро приправлял свою речь стихами классиков серебряного века, предупредительно жестикулировал и картинно поправлял спадающую на нос прядь волос. Он был великолепен. Он цвёл и звенел, напоминая соловья, истосковавшегося за зиму по пению, который, чувствуя самку, из кущей благоухающей сирени возвещал миру о наступлении эры томления и счастья. Послушав Пельменьшикова ровно столько, сколько это могут позволить приличия

Посмотреть отзывы   Добавить отзыв

Автор: Иван Сомов  

Добавлено: 03.06.2008 12:45:00
Относится к теме: Юмористическая  
Относится к жанру: Рассказ  




®

При воспроизведении материалов этого сайта ссылка на http://www.lame.ru/ обязательна.
Изготовление сайта ООО "Вилмарк Групп"

  Фэнтези и фантастика. Рецензии и форум
все авторы